Заключение

Эта книга началась с простого вопроса: может ли человек, которого содержит государство, свободно выбирать тех, кто этим государством управляет? Мы ответили на него так, как ответили. Теперь, когда доводы изложены, позволим себе отойти от них и посмотреть дальше.

Представим утро выборов в стране, где амистократия стала привычной. Фермер оставляет трактор у края поля. Хозяйка небольшой пекарни просит соседку присмотреть за прилавком. Студент выходит из библиотеки, пенсионер — из дома, где прожил сорок лет. Никто из них не получил указаний, как голосовать. Никто не боится, что его выбор отразится на его месте или жалованье. Они идут на участок, ничего не должные власти, которую собираются избрать, и ничего не ждущие от неё лично. Каждый несёт с собой только своё мнение.

В тот же день в министерствах, казармах и школах люди работают как обычно. Они не идут на выборы, но в этом нет ни обиды, ни унижения. Они знают, что страну, которой они служат, сегодня выбирают те, кому они служат. Завтра любой из них может оказаться среди идущих на участок. А кто-то из идущих — среди служащих.

В древнегреческом языке было слово ἄμισθος — «неоплачиваемый». Так называли того, кто делает дело, не получая за него платы. От этого слова и происходит название нашей книги. В нём заключена простая мысль: есть решения, которые нельзя принимать за плату. Выбор власти — одно из них.

Мы не утверждаем, что ответили на все вопросы. Как поведёт себя амистократия в маленькой стране и в огромной? Как изменится она, если государство когда-нибудь сократится настолько, что зависимых почти не останется? И если, напротив, однажды машины возьмут на себя значительную часть государственного труда, кто будет служить и кто — избирать? На эти вопросы ответят не авторы манифестов, а время и те, кто решится попробовать.

Мы утверждаем другое. Демократия живая, и потому она меняется. Каждое поколение находило в ней изъян, который предыдущие не замечали, и исправляло его. Мы указали на изъян нашего времени. Возможно, кто-то найдет решение лучше нашего. Но сам вопрос, однажды заданный, уже не исчезнет: от кого зависит тот, кто выбирает?

Если эта книга заставит хотя бы одного читателя задать этот вопрос себе и тем, кто ему служит, она написана не зря.

А если однажды настанет утро, описанное выше, пусть люди, идущие на выборы, не вспоминают ни этой книги, ни этого слова. Пусть им просто покажется странным, что когда-то было иначе.