Главные возражения против амистократии

§«Это нарушение равенства граждан»

Равенство можно понимать двояко: как одинаковое положение всех людей в каждый момент или как одинаковые правила для всех. Первое не достижимо ни в одном обществе. Второе и есть то равенство, на котором стоит право.

Правило амистократии одинаково для каждого. Оно не выделяет ни сословия, ни профессии, ни класса. Оно связывает определенное положение с определенным условием, и любой гражданин, оказавшись в этом положении, подчиняется тому же условию, что и все остальные. Если смотреть не на отдельный момент, а на всю жизнь человека, каждый гражданин имеет равную возможность оказаться и по ту, и по другую сторону этого правила. Каждый сам определяет, где он окажется.

Среди тех, кто голосует, равенство сохраняется полностью: один человек — один голос, без каких-либо привилегий.

Наконец, государственная служба даёт преимущества, которых лишены большинство граждан: жалованье, не зависящее от рынка, защиту от увольнения в кризис, гарантии, закрепленные законом. Амистократия сопоставляет с этими преимуществами одно условие: тот, кто их получает, на это время не участвует в выборе власти, которая их предоставляет. Защищённость в обмен на временный отказ от голоса — это не неравенство, а честный обмен.

§«Государственные служащие тоже являются народом»

Служащие остаются частью народа, сохраняют все права, кроме одного, и могут влиять на общие дела словом, общественной деятельностью и собственной кандидатурой.

Но за возражением обычно скрывается практическое опасение: если служащие не голосуют, кто защитит их интересы? Не начнёт ли власть пренебрегать ими, раз их голоса ей больше не нужны?

Ответ в том, что труд государственных служащих существует не для них самих, а для общества. Каждая общественная служба имеет тех, кто ею пользуется, и эти люди голосуют. Власть, которая доведёт до упадка школы, больницы или службы порядка, ответит за это перед теми, кто этими школами, больницами и службами пользуется. Интересы служащих защищены не их собственным голосом, а зависимостью всего общества от качества их труда. Такая защита надежнее. Служащий, голосующий за себя, требует от власти выше окладов и больше ставок. Гражданин, пользующийся службой, требует, чтобы она работала хорошо. Второе требование тоже ведет к достойной оплате, но только тех, чья работа приносит пользу.

§«Кто даст право решать, кто независим?»

Это возражение предполагает, что появится кто-то, кто будет по своему усмотрению отбирать достойных. Но амистократия не вводит усмотрения. Она вводит правило.

Любое государство уже сегодня определяет, кто голосует. Возраст, гражданство, место жительства, дееспособность устанавливаются по реестрам, которые ведут государственные органы. Никто не считает это угрозой демократии, потому что правила открыты, а их применение можно оспорить. Амистократия добавляет к этим правилам еще одно, той же природы и столь же проверяемое.

Единственное требование к его применению — независимость того, кто его применяет, и право каждого гражданина обжаловать решение о своём статусе в суде.

§«Амистократия создаст политическую элиту»

Элита — это меньшинство, обладающее особыми правами и закрытое для остальных. Избиратели амистократии — большинство. Войти в их число можно в любой момент, а их состав меняется вместе с жизнью людей от выборов к выборам. Ни одного признака элиты у них нет.

Если говорить об элите всерьёз, то ее легче найти в другом месте: в слое людей, которые управляют государством, живут за его счет и при этом влияют на то, кто будет ими руководить. Амистократия не создаёт новую элиту. Она ослабляет ту, что уже существует.

§«Система превратится в олигархию, а богатые получат больше влияния»

Среди избирателей амистократии у богатого по-прежнему один голос. Число голосов у капитала не растёт. Но влияние денег на политику действует не через избирательный участок, а мимо него: через финансирование, лоббизм и концентрацию экономической силы. Эта опасность реальна, и ей посвящена следующая глава.

§«Государство может искусственно увеличивать число своих работников»

В обычной демократии разрастание аппарата выгодно правящей власти. В амистократии эта выгода исчезает: каждый новый служащий перестаёт быть избирателем. Одна из пружин бесконечного роста государственного аппарата ослабевает сама собой.

Но у этого правила есть обратная сторона. Если прием на службу лишает права голоса, найм может стать оружием. Власть, опасающаяся поражения, может перед выборами массово принять на временные государственные работы жителей тех мест, где сильна оппозиция, или объявить внеочередной призыв. Так можно отнять голоса у неугодных, не нарушив формально ни одного правила.

Против этого необходим прямой запрет на внеочередной массовый найм и внеочередной призыв в период перед выборами. Конкретная форма запрета зависит от устройства каждой страны, и манифест не берётся её предписывать. Но принцип должен быть закреплён безусловно: власть не может менять состав избирателей своими кадровыми решениями.

§«Граждане будут уходить с государственной службы ради права голоса»

Если кто-то предпочтет голос должности, это его право, и амистократия его уважает.

Если же уход станет массовым, он будет не угрозой, а сообщением. Он скажет, что государственная служба перестала быть достаточно привлекательной, чтобы люди соглашались на её условия. Такое сообщение полезно получить. Государство, которое теряет работников, вынуждено становиться лучшим работодателем: платить справедливее, организовывать труд разумнее, относиться к людям уважительнее. Амистократия превращает право голоса в мерило того, насколько государству удается удерживать людей достоинством службы, а не одной лишь ее надежностью.

§Низкая явка

Остаётся возражение, которое касается самой жизнеспособности выборов. Избирателей в амистократии меньше. Если значительная часть из них не придёт на участки, власть будет избрана меньшинством.

У этой опасности есть особенность, которую нужно назвать прямо. Сегодня правящая власть, желающая удержаться, стремится мобилизовать тех, кто от неё зависит. В амистократии этот ресурс исчезает, и её интерес переворачивается: теперь выгоднее не привести своих, а сделать так, чтобы не пришли чужие. Равнодушие независимых граждан становится ее союзником.

Механического средства против этого манифест не предлагает. Пороги явки, обязательное голосование и другие формы принуждения имеют собственные недостатки, и выбор между ними — дело каждой страны. Ответ амистократии лежит в другой плоскости: меняется роль политических сил.

Правящая партия больше не может опереться на управляемые голоса и вынуждена убеждать, как все. Но основная нагрузка ложится на оппозицию. Теперь именно она отвечает за то, чтобы свободные граждане пришли на выборы: объяснить, организовать, вдохновить. Если оппозиция с этим не справляется, значит, ей не удалось убедить общество, что перемены нужны.

Такая политика требует больше труда, чем нынешняя. Но это труд правильного рода. Выборы, на которые люди пришли по собственной воле, даже если их пришло меньше, говорят о воле общества больше, чем выборы, на которые часть людей привели.

Ни одно из этих возражений не опровергает принцип амистократии. Но каждое указывает место, где принцип нуждается в защите: от злоупотребления наймом, от равнодушия граждан, от власти денег. Амистократия не обещает, что будет работать сама собой. Она ставит перед обществом правильные задачи, и решать их предстоит свободным людям.