Демократия и политическое равенство

§Основные принципы демократии

Демократия покоится на нескольких простых принципах, которые кажутся сегодня очевидными, хотя каждый из них был завоёван.

Первый — народный суверенитет. Источником власти является не монарх, не церковь и не сословие, а народ. Власть в демократии законна лишь постольку, поскольку она поручена гражданами.

Второй — подотчетность власти. Тот, кто правит, делает это временно и отвечает перед теми, кто его избрал. Если он не оправдал доверия, его можно сменить.

Третий — верховенство закона. Правители и управляемые подчиняются одним и тем же законам. Никто не стоит над правом, в том числе те, кто его создаёт.

Четвертый — политическое равенство. Каждый гражданин обладает равным правом участвовать в решении общих дел. Именно этот принцип нас будет занимать в первую очередь, потому что амистократия затрагивает прежде всего его.

§Всеобщее избирательное право

Всеобщее избирательное право — одно из самых поздних достижений демократии, и история его показывает, что слово «всеобщее» никогда не означало «для всех без исключения».

В афинской демократии голосовали только взрослые мужчины-граждане. Женщины, рабы и чужеземцы, жившие в полисе, к политике не допускались. Народ, правивший Афинами, составлял лишь меньшую часть тех, кто в них жил.

Новое время унаследовало эту узость. В Англии после знаменитой избирательной реформы 1832 года право голоса по-прежнему имела лишь небольшая часть мужчин: его давала собственность или определённый доход. Во Франции всеобщее мужское избирательное право было введено в 1848 году, но женщины получили его лишь в 1944-м. Первой страной, где женщины стали голосовать на общенациональных выборах, была Новая Зеландия в 1893 году. В Великобритании женщины сравнялись в правах с мужчинами в 1928 году, в Швейцарии — лишь в 1971-м.

Возрастной ценз тоже менялся: долгое время голосовать можно было с 21 года, и лишь во второй половине XX века большинство демократий снизило этот порог до 18 лет. Во Франции с 1872 по 1945 год не голосовали военные. В США до 1960-х годов в ряде штатов требовали сдать экзамен на грамотность, и на деле это отсекало от выборов значительную часть граждан.

Из этой истории следует вывод, который редко проговаривают: избирательное право всегда имело границы, и эти границы всегда определялись каким-либо критерием. Вопрос никогда не стоял так: ограничивать или нет. Он всегда стоял иначе: по какому признаку и на каком основании.

§Принцип «один гражданин — один голос»

В основе современной демократии лежит простая формула: один гражданин — один голос. Голос профессора весит столько же, сколько голос рабочего, голос богача — столько же, сколько голос бедняка, голос министра — столько же, сколько голос его водителя.

Эта формула не всегда была бесспорной. Еще в XIX веке всерьез обсуждались системы, при которых образованные или имущие граждане получали несколько голосов. Джон Стюарт Милль, один из самых последовательных защитников свободы, предлагал давать дополнительные голоса людям с более высоким образованием. Демократия отвергла эти предложения, и отвергла справедливо: всякая попытка взвесить голоса по достоинствам граждан неизбежно превращается в инструмент власти тех, кто определяет эти достоинства.

§Почему этот принцип существует

У равенства голосов есть несколько оснований, и каждое из них важно понять, прежде чем говорить о его пределах.

Первое основание — нравственное. Все люди равны в своем достоинстве. Никто не рождается правителем, и никто не рождается подданным. Равный голос есть политическое выражение этого равного достоинства.

Второе основание — защита интересов. Милль сформулировал его ясно: каждый человек — наиболее надёжный страж своих собственных прав и интересов. Тот, кто лишён голоса, рискует, что о его интересах забудут. Поэтому каждый должен иметь возможность защищать себя на выборах.

Третье основание — мир. Выборы позволяют сменить власть без насилия. Там, где большинство может мирно отстранить правителей, отпадает нужда в восстаниях и переворотах. Равный голос есть договор о том, что борьба за власть ведётся бюллетенями, а не оружием.

Обратим внимание на второе основание: оно окажется ключом ко всей дальнейшей книге. Если каждый голосует прежде всего как страж своих интересов, то вопрос о том, в чём именно состоят эти интересы, перестает быть частным делом избирателя и становится вопросом устройства всей системы.

§Преимущества демократии

Прежде чем говорить о слабостях демократии, необходимо признать её силу. Амистократия возникает не из разочарования в демократии, а из уважения к ней.

Демократия дает власти законность: правительство, избранное народом, опирается на согласие, а не на страх. Она исправляет собственные ошибки: плохое правительство можно сменить на следующих выборах, не разрушая государства. Она ограничивает произвол: правитель, которому предстоит отчитаться перед избирателями, вынужден считаться с ними. Наконец, она воспитывает гражданина: человек, участвующий в общих делах, учится думать о них и отвечать за них.

Ни одна иная форма правления не обладала всеми этими свойствами одновременно. Именно поэтому амистократия не ставит своей целью заменить демократию. Её цель — устранить то, что мешает демократии быть собой.

§Внутренние противоречия абсолютного политического равенства

Равенство голосов — великий принцип. Но всякий принцип, доведенный до абсолюта и оторванный от действительности, начинает работать против собственной цели.

Первым это ясно увидел Алексис де Токвиль. Наблюдая американскую демократию, он писал о тирании большинства: о том, что власть многих может подавлять меньшинство не менее жестоко, чем власть одного. Ещё тревожнее было другое его предостережение. Токвиль предвидел появление государства особого рода — огромной опекающей власти, которая не угнетает людей открыто, а окружает их мелочной заботой, берёт на себя их нужды и постепенно делает их зависимыми. Такое государство, писал он, не ломает волю граждан, а размягчает её. И граждане, привыкшие получать всё от власти, сами продолжают выбирать ту власть, которая их опекает.

Второе противоречие касается равенства голосов и неравенства положения. Формула «один гражданин — один голос» молчаливо предполагает, что все граждане стоят к предмету выборов одинаково. Для большинства вопросов так и есть: закон об уличном движении касается водителя-учителя так же, как водителя-предпринимателя. Но выборы решают не только такие вопросы. Они решают, кто будет распоряжаться государственным бюджетом, сколько будет чиновников, какими будут их оклады. И здесь положение граждан перестаёт быть одинаковым. Как мы видели в первой главе, для одного бюджет — это его налоги, для другого — его жалованье.

Третье противоречие вытекает из самой истории избирательного права. Демократия всегда признавала, что не каждый голос может быть подан в любом положении. Дети не голосуют, хотя законы касаются и их. Во многих странах не голосуют заключённые. Судья не может судить дело собственного родственника. Депутат, как правило, не может одновременно быть министром или государственным служащим. Все эти исключения сделаны не из недоверия к людям, а из понимания того, что определённое положение делает беспристрастное решение невозможным.

Здесь необходимо провести различие, от которого зависит всё дальнейшее рассуждение. Прежние ограничения избирательного права — по имуществу, полу, расе, вероисповеданию — были несправедливы, потому что касались того, кем человек является. Их нельзя было преодолеть собственным выбором, и они не имели никакого отношения к способности человека судить об общем деле. Ограничение, которое предлагает амистократия, касается другого — того, в каком положении человек находится. Оно связано не с его природой и не с его достоинством, а с конкретным и временным отношением зависимости. Человек сам выбирает, вступать ли в это отношение, и сам может из него выйти.

Демократия освобождала гражданина от ограничений, связанных с тем, кем он родился. Она была права. Но из этого не следует, что для голосования безразлично любое положение, в котором гражданин находится. История избирательного права есть история поиска верного критерия. Этот поиск не завершён.

Следующая глава покажет, почему именно экономическая зависимость от государства и есть тот критерий, который демократия до сих пор упускала из виду.