Государство и гражданин

§Что такое государственная власть

Платон выводил государство из простейшей человеческой потребности. Ни один человек не может в одиночку обеспечить себя всем необходимым; люди объединяются, распределяют труд, и из этого союза рождается полис. Государство, в этом понимании, есть не цель, а средство: оно существует ради людей, которые его составляют, а не люди ради него.

Из этого следует главное свойство государственной власти: она не принадлежит тем, кто ее осуществляет. Правитель, министр, чиновник держат её в руках, но не владеют ею. Власть им поручена — и поручена ради общего блага. Именно поэтому Платон различал правильные и извращённые формы правления не по числу правящих, а по тому, кому служит власть: всем или только тем, в чьих руках она находится.

Государственная власть отличается от всякой иной власти тремя признаками. Она всеобща — распространяется на всех, кто живёт в пределах государства. Она принудительна — её решения исполняются независимо от согласия отдельного человека. И она монопольна — в пределах своей территории она не допускает соперников. Ни одна частная организация, как бы велика она ни была, не обладает всеми тремя свойствами сразу. Поэтому и вопрос о том, кто ставит эту власть и кому она подотчетна, есть главный вопрос всякого политического устройства.

§Отношения гражданина и государства

Гражданин стоит к государству в двойном отношении. С одной стороны, он подчинен его власти: платит налоги, исполняет законы, подлежит суду. С другой — он является её источником: в демократии власть исходит от народа, и гражданин своим голосом решает, кому ее доверить.

Это двойное отношение и составляет существо демократии. Гражданин одновременно подданный и суверен. Он подчиняется закону — но закону, который создают избранные им люди. Он исполняет решения власти — но власть отчитывается перед ним и может быть им сменена.

Аристотель определял гражданина как того, кто умеет и властвовать, и подчиняться, поочередно выступая то в одной, то в другой роли. Но за этим определением стояло условие, которое для греков было настолько очевидным, что его не приходилось проговаривать: средства к жизни гражданин получал не из политики, а из собственного дома — хозяйства, земли, ремесла. Политика была областью общего дела, дом — областью частного существования, и одно не питало другого. Именно это разделение позволяло гражданину, приходя в собрание, думать о полисе, а не о собственном пропитании. Там, где дом гражданина содержится из общей казны, это разделение исчезает, и двойная роль подданного и суверена теряет свою опору.

§Государство как политический институт

В своем первоначальном значении государство — это институт права. Оно устанавливает законы, охраняет порядок, защищает от внешнего врага и разрешает споры между гражданами. Его дело — не производить блага, а создавать условия, в которых граждане производят их сами.

Лучше всего эту роль поясняет образ судьи на спортивном поле. Судья не забивает голов и не играет ни за одну из команд. Он следит за тем, чтобы правила были одинаковы для всех и соблюдались всеми. Его авторитет держится на одном: он стоит над игрой, а не внутри неё. Стоит судье начать получать деньги от одной из команд, и никакая личная честность не спасёт доверия к его решениям. Их будут оспаривать уже потому, что он перестал быть посторонним.

Государство как институт права и есть такой судья общественной жизни. Оно не пашет землю, не торгует и не строит дома, но устанавливает правила, по которым это делают граждане, и следит за их исполнением. Пока государство остается в этой роли, все граждане стоят к нему в одинаковом отношении: все подчиняются одним законам, все платят налоги по одним правилам, все равны перед судом.

Во Введении мы уже упоминали мысль Рудольфа Штайнера о том, что общественная жизнь состоит из трёх самостоятельных областей. Поясним ее на простых примерах.

Правовая область — это то, что касается всех одинаково: законы, права и обязанности, общественный порядок. Правила дорожного движения, уголовный кодекс, порядок уплаты налогов обязательны для каждого, кем бы он ни был.

Хозяйственная область — это производство, торговля, труд, наем работников, обмен товарами и услугами. Здесь люди вступают в неравные по своему характеру отношения: один нанимает, другой работает по найму, один продаёт, другой покупает.

Духовная область — это образование, наука, искусство, вера, убеждения. Здесь человек ищет истину и красоту по собственному разумению.

По Штайнеру, государству по праву принадлежит лишь первая из этих областей. Когда оно распространяет свою власть на две другие, общественный организм теряет равновесие.

Из этого различения вытекает важное следствие для выборов. Решение большинством голосов уместно именно в правовой области. Там речь идёт о вещах, которые касаются всех в равной мере, и потому о них каждый взрослый человек вправе судить наравне с другими. Мой голос весит столько же, сколько голос соседа, потому что закон касается нас обоих одинаково. Равенство голосов опирается на равенство положения.

Современное государство, однако, давно перестало быть только судьей. Оно вышло в хозяйственную область и стало в ней крупнейшим участником: оно нанимает, платит жалованье, повышает и увольняет. Иными словами, судья начал играть на поле.

Посмотрим, что это меняет, на примере двух граждан. Один — плотник, работающий в частной мастерской. Другой — полицейский. Перед законом они равны: оба подчиняются одним правилам, оба платят налоги, оба имеют по одному голосу. Но перед государственным бюджетом их положение совершенно различно. Для плотника бюджет — это налоги, которые он отдает государству. Для полицейского — это источник его собственного жалованья. Когда оба приходят на выборы и решают, какая партия будет распоряжаться бюджетом, они голосуют как будто об одном и том же, но смотрят на предмет выбора с противоположных сторон.

Так государство, выступая одновременно в двух ролях, само разрушает равенство, на котором держится демократическое голосование. Как институт права оно требует, чтобы граждане стояли перед ним одинаково и независимо. Как работодатель оно делит их на тех, кто от него непосредственно зависит, и тех, кто не зависит. Формально голоса остаются равными, но положение голосующих уже неравно.

Мы не утверждаем, что государство не должно никого нанимать: обществу нужны судьи и солдаты, учителя и врачи. Мы утверждаем другое. Смешение двух ролей — судьи общественной жизни и её крупнейшего работодателя — порождает противоречие, которого классическая демократия не предусмотрела. Это противоречие и есть исток проблемы, которой посвящена эта книга.

§Государство как работодатель

Государство, которое знала ранняя демократическая теория, было невелико. Оно содержало армию, суд, небольшой аппарат управления и сбора налогов. Подавляющее большинство граждан жило своим трудом — на земле, в мастерской, в торговле — и не получало от государства ничего, кроме защиты и правосудия.

Современное государство устроено иначе. Оно содержит армию и полицию, суды и прокуратуру, министерства и ведомства, органы регионального и местного управления. Оно нанимает учителей, врачей, преподавателей университетов, работников культуры, служащих бесчисленных агентств и инспекций. В развитых странах на государство работает в среднем почти каждый пятый занятый, а в некоторых — почти каждый третий. Государство стало не просто крупным работодателем, а, как правило, крупнейшим в стране.

Гюстав Лебон с тревогой наблюдал этот рост еще в конце XIX века. Он видел, как у народов укореняется привычка ждать всего от государства, как множится армия чиновников и как всё большая часть общества начинает связывать свою судьбу не с собственным трудом, а с благосклонностью казны. Лебон понимал, что такое положение меняет не только экономику, но и психологию: человек, зависящий от одного источника средств, неизбежно начинает смотреть на мир глазами этого источника.

Важно подчеркнуть: в самом по себе росте государственной службы нет ничего предосудительного. Общество нуждается в учителях и врачах, в судьях и солдатах, и хорошо, если их труд достойно оплачивается. Проблема не в том, что государство нанимает людей. Проблема в том, что наниматель — это одновременно власть, а наемный работник — одновременно её избиратель.

§Возникновение экономической зависимости

Экономическая зависимость возникает там, где средства к жизни человека определяются волей другого. Работник частной компании зависит от своего нанимателя — но этот наниматель не издает законов, не собирает налогов и не стоит на выборах. Если работник недоволен, он может сменить работу, и его отношение к компании никак не связано с его правом голоса.

Совсем иначе обстоит дело с тем, кто получает жалованье от государства. Его доход, его должность, его перспективы, его пенсия определяются решениями той самой власти, которую он избирает. Размер государственного бюджета, число должностей, уровень окладов, судьба целых ведомств — всё это предмет политического выбора. И каждый раз, когда государственный служащий опускает бюллетень, он голосует в том числе о собственном жалованье.

Здесь нет обвинения. Мы не утверждаем, что служащий голосует корыстно. Мы утверждаем, что корыстный мотив в нём заложен независимо от его воли. Можно быть честным человеком и при этом находиться в положении, которое делает беспристрастность невозможной для проверки — и для других, и для самого себя.

Демократия изначально предполагала, что гражданин и государство — две разные стороны. Гражданин судит, государство подлежит суду. Но когда значительная часть граждан живет на средства государства, граница между судьей и судимым стирается. Государство начинает, в известном смысле, избирать само себя.

Именно в этой точке классическая демократическая теория встречает предел, которого она не предвидела. Она защитила выборы от власти короля, от давления церкви, от подкупа богатых. Но она не защитила их от власти самого государства над теми, кто его избирает. Этот пробел и должна восполнить амистократия.